Галерея-галера

Газета «Деловое Поволжье», 2007 год.
Один из самых известных волгоградских художников Владислав Коваль на вопрос американского гостя, как оформить документы на вывоз его картины за рубеж, отвечает: «Ой, давайте позвоним Любочке в Москву!» Галерея Любови Яхонтовой называется «Арт-Ра».
Ра это и бог солнца, и древнее название Волги. Поэтому она и взяла это название. Уехав из родного города, Л. Яхонтова стала его послом в столице. Ее галерея продвигает столь мало ценимых Волгоградом художников на столичный рынок. Как и зачем об этом Любовь ЯХОНТОВА рассказала «ДП».

Между диваном и музеем
22 года я отработала в музее изобразительных искусств, потом на телевидении, преподавала, вела концерты… Состою в Союзе художников. Так сложилось, что уже семь лет я в Москве. Трудно обозначить, чем я занимаюсь. Арт-бизнес? Это не бизнес. Это образ жизни. Был такой поэт-песенник Ноликов, у него сейчас галерея «Зеро». Однажды он написал: «Галерея галера, это рабский труд. Прочтите название «Зеро» поймете, что они гребут». Сюда есть разные дороги. Девочка приехала в Москву, продавала белье на рынке, однажды купила картинку на набережной и продала ее в два раза дороже в районе ВДНХ, и на этом строится ее бизнес. Или люди привозят из Китая дешевые картинки, одевают в шикарный багет и продают в сто раз дороже. Я выбрала, наверное, самый неудобный путь на рынок. Хотя какой это рынок Арт-бизнес это все-таки люди, которые собирают эти работы не только для того, чтобы повесить над диваном и вложить деньги, а еще и для того, чтобы получать наслаждение. В нашем анамнезе этого нет. И даже то, что есть, есть только в Москве. Даже питерские галереи приезжают на московские ярмарки, которых, к слову сказать, крайне мало: «Арт-манеж», «ИнфоПространство», Международный художественный салон ЦДХ для огромной страны, где масса талантливых людей, это крайне мало.
- С инфраструктурой ясно. А что с предложением?
— Сложно. Я знаю талантливых художников, которые подстроились под рынок: «вот это идет, и это я буду писать», но это кич, рынок в прямом смысле слова. Буржуазно-салонные вещички. Вторая ниша художники с именем, заработанным в советские годы. Это востребовано, особенно соц-арт. Третья часть так называемое актуальное искусство, занявшее нишу, освободившуюся от советского официоза, его представляет ярмарка «Арт-Москва». Снимаю шляпу перед людьми, которые так ее распиарили, что эти вещи покупаются только потому, что продаются на «Арт-Москве».
- А это дает гарантию качества?
— С качеством работать трудно. Это не картошка, на весы не положишь. У одного коллекционера сын решил тоже заниматься антиквариатом и однажды прибегает и говорит: «Папа, я купил работу XVI века!» На что папа отвечает: «А что, в XVI веке дерьма не писали?» Качество остается за рамками для тех, кто имеет деньги. Хотя я уже сталкивалась с молодым поколением, которое имеет удивительный глаз. Люди получили образование в Англии, трудом заработали деньги, они слушают классическую музыку, ходят на выставки и смотрят на жизнь, а не на то, что подойдет к дивану. Становление глаза дается с опытом. Это всегда сумма природного видения, интеллекта, это общение не только с изобразительным искусством, это и музыка, и литература… Нужно не просто знать, нужно любить, чувствовать сердцем.
- Может, антиквариат надежнее?
— Этот рынок почти обвалился. Антикварный салон проводится 2–3 раза в году, и каждый раз появляется все больше и больше вещей. Очень много фальшивых работ, работ очень слабых, но они стоили безумных денег только потому, что написаны в XIX веке. В Европе можно купить работу XV–XVI века за вменяемые деньги. В связи с этим пошла переориентация на современное искусство: пока не поздно, надо покупать работы художников, которые живут рядом. Я для себя четко обозначила период, которым занимаюсь: последняя декада XX века, самое любопытное время во всем советском и постсоветском периоде. На арену вышли авторы, которые сформировались в более благополучные времена при большей свободе, но работали и те, которые жили под постоянным идейным прессингом, но не свернули с избранного пути. Это вещи, которые делались не для славы. Петр Зверховский, Глеб Вяткин у меня сейчас основные художники, и у них есть почитатели в Москве. И того, и другого не жаловали в Волгограде. В нашей стране ширпотреб стоит дороже, чем в Европе, а настоящее искусство в несколько раз дешевле, потому что мало людей с глазами. Покупают не произведение, а бренд. Тусовка покупает то, что модно.
- Сафронова и Церетели?
— Скульптура Церетели в советские годы это было круто, продвинуто, неожиданно. Сейчас это ужасно, но он очень приличный график, живописец. С Сафроновым я его не сравню, равно как с Шиловым и с Глазуновым. Кстати, вы знаете, у кого из волгоградских художников самый высокий рейтинг? Рейтинг с индексом «А», который говорит о самобытности художника.
- Что за рейтинг?
— Есть ежегодный сборник с рейтингом художников, его составляет специальная комиссия известные искусствоведы, галеристы, художники. Причем это рейтинг за три века, с XVIII века. Там и Айвазовский, и кто угодно. Рейтинг состоит из двух показателей. Первый, цифровой, говорит о раскрученности художника, о продаваемости. И буквы: А самобытный автор, B крепкий профессионал. Скажем, у Церетели B. У нашего скульптора Сергея Щербакова 2B. Вяткин и Пугачев, с которыми я вышла в Москву в 2001 году, в 2002-м получили рейтинг с показателем «А».


Искусство городу и миру

- Вы работаете только со старшим поколением?
— Нет. Например, Стас Азаров, лучший из молодых художников. Есть уже люди в Москве, которые просят позвонить, если я его выставляю. Один архитектор сказал гениальную фразу: «Какая породистая графика». Мне удалось всунуться в один из международных салонов с его проектом «Битва ангелов против стрекоз». Когда мы стали распаковывать работы, на меня организаторы топали ногами: ты с ума сошла. Дали нам какой-то закуток, а когда вокруг нас собралась толпа художников, нам сказали: наверное, вам здесь неудобно, мы дадим другой стенд. К тем трем видам искусства, о которых я говорила, надо еще добавить художников, которые на протяжении всего советского времени искали свой пластический мир, не вписываясь в систему советского искусства, они опирались на русский авангард начала XX века, на западноевропейское искусство. Как говорил Глеб Вяткин, он родом из хрущевского Питера: когда приоткрыли форточку, и, узнав, кто такой Пикассо, уже нельзя делать вид, что этого не знаешь. И вот эта группа художников, которым сегодня за семьдесят, осталась вне рынка. С ними мы сделали совместный проект трех галерей «Перекресток событий. Версии» это наша версия искусства рубежа XX–XXI веков. Был проект под названием «Urbi et orbi» («Городу и миру»): земля стала планетой городов, город формирует нас своим ритмом. И Вяткин, для которого эта тема никогда не была характерна, начал писать какие-то урбанистические вещи.


Мой эгоизм, мои амбиции

Мне нравится все это придумывать. Да, за почти семь лет в Москве я реализовалась так, как не смогла за всю жизнь в Волгограде, хотя мне больно это осознавать. Я воспринимаю как личную боль, что в Москве очень много талантливых людей из Волгограда. Как бы был богат наш город, если бы они остались здесь, если бы кто-то вовремя поддержал и помог. Ведь не всегда деньги решают все.
- А что решает? Для вас что?
— Для меня? Мой эгоизм и амбиции. Я пытаюсь навязать миру свою эстетическую программу.
- Хорошая формула. И все-таки: волгоградские художники отличаются от других?
— В Волгограде в 90-е годы начало складываться какое-то свое особое видение, особая цветовая гамма. Здесь ведь много солнца, длинный световой день. У лучших волгоградских художников это есть. И вот это самое ценное может быть утрачено. На мой взгляд, в Волгограде ситуация страшная. Раньше хотя бы в доме политпросвещения были прекрасные выставки. Был чудесный зал в Агропромбанке, такой зал в России еще поискать, закрыли. Музей изобразительных искусств, выставочный зал в жутком состоянии. Но даже не это главное. Главное мозги, идеи. В городе нет интереса к художникам.
- Что так сурово? Вот, например, Русский Южный банк устраивал у себя выставку Виктора Лосева, издали альбом с его работами.
— Это очень симпатичный художник, но не того масштаба. В Москве некоторые художники, популярные в Волгограде, теряются. Их просто не видно среди других работ.
- Местные компании выпускали корпоративные календари с репродукциями волгоградских художников.
— Да, алюминиевый завод делал совместный проект Вяткина и Зверховского. Это лучшее из того, что я видела. Но ведь не умеют использовать эти возможности. Ведь Сергей Щербаков потрясающе работает в алюминии, его работы украсят любую промышленную выставку.
- В 2005 году наша инициативная группа пыталась продвинуть в Волгограде идею установки памятника влюбленным его работы, люди смотрели на эскиз с недоумением: этот уровень абстракции непонятен. И ангела-хранителя Щербаков сначала предлагал нам другого, но и его не поняли.
— Сергей достоин того, чтобы ему доверяли. Ведь это первый русский скульптор, поставивший памятник в Лондоне «Скорбящая» возле Имперского музея. Шемякин был вторым. Наш посол в Англии рассказал мне, как его принимала королева: она уделила ему столько времени, сколько за всю историю дипломатической миссии никому не уделяла. Представляете, если насытить наш город пластикой Щербакова, его условной, абстрактной пластикой, как бы зажил город
- У нас принято ставить памятники погибшим и царям.
— Но ведь мы живем не на кладбище, город должен жить. Я безумно счастлива, что здесь есть такие ребята, как супруги Азаровы. Хорошо, если они будут востребованы.


РЕЙТИНГ ХУДОЖНИКОВ

Рейтинговый Центр Профессионального союза художников использует следующие ранги
1 — художник мировой известности, проверенной временем (не менее одного века); 1А — художник мировой известности; 1В — профессионал высокого класса с выдающимися организаторскими способностями, пользующийся безусловным спросом и популярностью; 2А — профессионал высокого класса с ярко выраженной индивидуальностью; 2В — профессионал высокого класса, востребованный рынком и публикой… И так до 7, это начинающий.
Рейтинговый центр публикует и ценовые рекомендации с целью социальной защиты художников, особенно группы «А», не ориентирующейся на запросы рыночной конъюнктуры. Эти цены являются «рекомендуемым социальным минимумом» для работ ныне здравствующих художников категории «А». Для категории «B» ценовым регулятором считают рынок. Цены являются итоговыми для покупателя независимо от того, на первичном или вторичном рынке сделана покупка. Верхнего предела нет. Так, картина маслом (акрилом, темперой) по холсту размером 50 на 60 см художника с рейтингом 1А должна стоить не менее 2500 у. е., художника с рейтингом160 у.е. Цена акварели, гуаши, пастели размером 40 на 50 см начинается соответственно от 750 и 50 у.е.

Анна СТЕПНОВА