Сергей Щербаков. Магия создания новой «вещи»

11

Вступительная статья Л. Яхонтовой к альбому «Сергей Щербаков. Скульптура», Волгоград, 2010 г.

Сергей Щербаков начал свой творческий путь на рубе­же 80-90-х годов уже прошлого века, имея креп­кие корни классической школы. Художественный ландшафт отечественного искусства этого времени являл весьма причудли­вую картину, в которой смешались разные тенденции. Апроприативное искусство, образцы за­падного мейнстрима, достижения социалистического реализма – всё сосуществовало в одном художественном пространстве.

В особой ситуации оказалась скульптура, круг почитате­лей которой всегда был узок в России, что имеет свои менталь­ные и исторические основания. Яков Тугендхольд писал об этом: «Рус­ская интеллигенция, быть может, именно потому была в столь малой степени одарена пластическим чувством, чувством трех­мерности и телесности, что условия ее исторического сущест­вования сделали ее вообще более способной к мечтательству, чем к деланию».

Скульптура в прямом смысле вещь материальная, а по­этому удовольствие дорогостоящее. Трудоемкий, процессуаль­но долгий вид искусства, составляющим которого является пространство и взаимодействие с ним. А поэтому скульптура предполагает заинтересованного заказчика, как это было в эпоху просвещённого абсолютизма. По большому сче­ту, само понятие скульптуры как искусства города исчезло. К 90-м годам ХХ века давно канул в Лету и ленинский план монументальной пропаганды, рухнула социалистическая система госзаказов. Зарождающийся рынок оставался равнодушным к этому виду искусства, исключая раз­ве что салонную его версию, а выставочные просторы атакова­ли различного рода «объекты», вербальный концептуализм ко­торых либо не предполагал пластических решений, либо пред­лагал дизайнерские воплощения.

Вряд ли перед молодым скульптором вставал в этой си­туации вопрос: заниматься ли скульптурой вообще или занять более комфортную нишу?

Этот немногословный человек обладает недюжинной внутренней силой и энергией – качества для скульптора непре­ложные. Ещё со времени его учебы в рабочей студии привлека­ло то, что скульптура «воз­действует делом, вещью», как писал ученый эпохи Возрождения Помпоний Гаурик. Завораживала сама магия создания новой «вещи», трехмерного образа, жизнь которого за­висит только от твоих рук, твоей воли и энергии.

Круг предпочтений С. Щербакова в ранних работах очеви­ден – Генри Мур, Вадим Сидур, Карл Миллес, Осип Цадкин.

Критика модернизма новейшим искусством его смущала мало, он понимал, что без взаимодействия со скульптурой XX века движение дальше вряд ли возможно.

Первые успехи С. Щербакова связаны с медальерной пластикой, обращение к которой отчасти было обусловлено ма­териальными причинами, отчасти мечтой о монументальной скульптуре, как ни парадоксально это прозвучит. Медаль – па­мятник. Несмотря на несоизмеримое различие масштабов и бы­тования, миниатюрный рельеф и монументальная скульптура имеют объективно много общего. По своей природе медаль, пожалуй, более чем какой-либо другой вид искусства связана с историей человечества. Медаль средствами пластики в лаконичной форме призвана раскрыть самую суть события. В серии медалей посвященной русской культуре он впервые пытается объединить элементы древнерусской архи­тектурной и скульптурной пластики с новыми ритмами, новыми приемами в соотношении частей и це­лого, аверса и реверса, высоты рельефа.

Медальерный эпизод был недолгим, он уступил место круглой (обозримой со всех сторон) скульптуре. К рельефу С. Щербаков вернется почти через 10 лет на принципиально другой эстетической платформе.

Желание объединить язык скульптуры XX века и национальные пластические мотивы на­шло продолжение в станковых работах. Иногда буквально («Пасха», «Цветок», «Берегиня»). Но чаще, как правило, это была внутренняя тектоническая связь, угадываемая в пропорциях, жесте, силуэте, в варьируемых и преобразованных мотивах колокола, креста, церковного купола. Что прочитывается в архитектонике даже очень условных композиций.

Итогом этих исканий в конце 90-х стала монументальная работа «Скорбящая», установ­ленная на кладбище у села Россошки близ Волгограда. Это почти архитектурное сооружение, напоминающее абрисом своим часовню, колокольню, и одновременно женскую фигуру со скло­ненной головой. В высоко поднятых руках колокол, замолчавший навеки.

В 1999 году «Скорбящая» была установлена на территории парка Имперского военного музея в Лондоне, как наиболее отвечающая идее мемориала – памятник советским воинам и гражданам, погибшим во Второй мировой войне, и напоминание о духе сотрудничества на­ших народов, объединившихся на борьбу с фашизмом.

90-е были заполнены упорной работой над станковой скульптурой. Серия «Дураки», «Наш паровоз», «Памятник невежеству»… Философский гротеск этих работ не утратил своей актуаль­ности, эстетической ценности и сегодня. В них сублимировалось отчаяние, потерянность, бесси­лие перед бессмысленностью многих сторон нашей жизни тех лет, а античные аллюзии только усиливали тему абсурда реальности. Эти работы С. Щербакова благополучно существуют в ка­мерном варианте. «Памятник невежеству» находится в собрании Третьяковской галереи. Но се­годня понимаешь, что им не хватило масштаба, чтобы стать настоящими памятниками времени. Его мечта о создании парка абсурда не могла быть реализована в Волгограде.

С середины 90-х С. Щербаков начинает серию «Суперпластика». Это условные компози­ции, утверждающие значение художественно-пластической формы. При всей условности они наполнены витальной энергией. Пластический темперамент сочетается с умением его обузды­вать, подчиняя материалу и композиционной целостности. Его скульптуры прекрасно работают, как объемами, так и силуэтом, что позволяет четкая пластическая форма. Вместе с тем эти ве­щи не превращаются в дизайнерские. Французский скульптор Аристид Майоль признавался, что при создании новой работы ему нужен не столько соответствующий образ, сколько соответствующее будущей статуе внутрен­нее моторное напряжение, а Щербакову нравится балансировать между новациями и традицией, удаляясь и приближаясь, не преступая, создавая некий чувственный иероглиф. Это свое умение подойти к самому краю он наиболее ярко демонстрирует в монументальной работе «Жертвам XX века» (г. Волжский). Сварная, плоская силуэтная форма немыслимым образом сохраняет живую моторику и энергетику, удерживаясь в пространстве скульптуры.

На целое десятилетие излюбленным материалом скульптора становится алюминий, ис­пользуемый в скульптуре довольно редко. Материал хрупкий, капризный, но работает с ним Щербаков виртуозно. Алюминий придает особую остроту его классически законченным компо­зициям. Художника привлекают и декоративные качества материала, и возможность выразить идею техницизма времени, и созвучность его новой архитектуре. Материал, в свою очередь, диктует свои условия. Он не позволяет увлекаться мелкими деталями, станковой подробностью, приводя Щербакова постепенно к знаковости скульптурной формы. Отлитый в алюминий объект имеет шероховатую поверхность, и доводить его до блеска, напоминающего высокотех­нологичные сплавы, возможно только вручную длительной полировкой. По сути, каждый раз руки художника заканчивают работу, как это происходит в глине, камне, дереве. Алюминий по-своему реагирует на прикосновение рук скульптора, по-своему подчиняется его фантазии.

Опыты с «суперпластикой» отчасти удалось реализовать в ряде монументальных работ, среди которых особое место занимает памятник «Сердце губернии», установленный в Саратове. Памятник этот необычен тем, что не посвящен конкретному герою или событию, но это и не де­коративная композиция, воплощающая поэтический образ. Как и все что делает Щербаков, этот памятник скульптурен. Массивная, полновесная, словно налитая форма скована единст­вом монументальной архитектоники. Глядя на работу "Сердце губернии” трудно поверить, что на такую концентрированную органическую энергию хватило моторного напряжения одного человека. Эта композиция переворачивает обычную логику, прово­цируя наше воображение, и открывает новый этап в творчестве художника. Скульптор создает па­мятник тому, чего нет в природе, чего мы не можем видеть, осязать, создает новую реальность, ис­ходя из иррационального, материализуя тайное. В. С. Войтенок, председатель саратовского Рериховского общества, пишет: «Мы живем на смене эпох. Много знаков свидетельствуют о приходе Новой эпохи — Эпохи Сердца. Информация из высшего источника в виде знаков и символов нисходит на нашу землю. Художники в момент творческого вдохновения воплощают в своих творениях эти символы, вкладывая в произведение порой гораздо больше, чем они способны осознать… Новая Эпоха ознаменовала свой приход в Саратов открытием, пожалуй, первого в мире памятника „Сердца“. Это удивительное событие, значение которого еще будет оценено».

И вдруг, на первый взгляд, неожиданный поворот событий – с 2000 года начался брон­зовый век Сергея Щербакова. «Дух животного», «Бог войны», «Троянский конь»… Цикл «Странные воины» был продиктован не только желанием попробовать себя в новом материале. Бронза тре­бовала иного языка, иных обобщений, но и время требовало иных образов. Дух мистического атлетизма витал в воздухе и находил выход в искусстве. Кинематографическая мистика Голливуда, набирающее силу движение культуризма… Критик Камилла Палья с восторгом пишет о культури­стах как о новых рыцарях, давших обед отрастить себе латы из мышц. В серии «Странные воины» С. Щербаков вернулся к фигуративной скульптуре, где мускулы даны обобщенными застыв­шими плоскостями. Художник наполняет мертвую материю свободой и динамикой живого су­щества. Его герои, как борцы сумо, собирают силы в состояние наивысшего внимания, чтобы бросить против соперника всю свою мощь, когда она достигнет максимальной духовной силы. Культуролог Александр Генис отмечает: «Толпа знает, что делает, выбирая себе кумирами атлетов. В спорте произошел самый массовый и наиболее успешный переход от научного к мистическому мировоззрению…» Тут иногда осознано, а чаще бессознательно происходит массовое воз­вращение к психофизическим практикам, связанным с концентрацией жизненной энергии.

Сплав явного и тайного – вот, пожалуй, главная тема последних станковых работ С. Щер­бакова («Сердце вселенной», «Последний лист», «Воспоминание»). Он сталкивает в одной работе фигуративные элементы и условную пластику; переносит опыт обобщенных трактовок алюми­ниевых композиций в бронзу, расширяет тематический репертуар скульптуры, которой стано­вятся доступны отвлеченные понятия и образы, не лишенные, однако, скульптурной моторики. Щербаков ведет дерзкие диалоги с античной пластикой и скульптурой XX века; он умеет балан­сировать на хрупкой грани дизайнерских и декоративных решений, оставаясь в плоскости скульптуры. Его станковые работы все больше похожи на модели монументальных композиций и настоятельно требуют пространства и масштаба.

Художник считает, что возможности пластики не исчерпаны и неисчерпаемы. Это и новые материалы, и новые способы обработки, и взаимодействие разных материалов в одной компо­зиции, а отсюда новый пластический язык и многозначность, и семантическая насыщенность, ибо сам материал уже несет некую информацию. На вопрос о том, что для него скульптура, Сергей Щербаков отвечает, что это, прежде всего, способ пластического воплощения духовной энергии.

Л. Яхонтова, искусствовед, Член СХ России

Scherbakov S. A., after graduating from the Higher Art and Design School, St. Petersburg (1987), lives and works in Volzhsky, the Volgograd region. In 1991 he became a member of the Russian Artists’ Union. In his works Scherbakov tends to ignore everyday life routine in its small details. He concentrates on the main features of art objects. His image language is laconic but at the same time it is expressive and emotional. In his sculptures Scherbakov expresses various emotional states by means of plastics balancing between tradition and innovation. His works can be easily enlarged in space, and they are used both to create monumental compositions and to become a part of urban architectural design adding to it beauty and distinctive quality.

The most remarkable works by Scherbakov include the Monument to warriors — interna­tionalists who were killed in Afghanistan (opened in Volzhsky, 1991]. At the International Art Festival held in Frankenberg, Germany (1994), two decorating compositions by the sculptor were set in the center of the city. In 1998 his decorating composition «Angel» was set in Millshtadt, Austria. In 1997 at the Russian Soldier Memorial Cemetery (near the Rossoshka village, the Volgograd region) Scherbakov’s sculptural composition “Sorrowful Woman” was set. It combines in itself symbols of a sorrowful woman (Mother Russia) and a chapel with a mute bell symbolizing the eternal moment of silence. The sculpture forms the central part of the memo­rial which rises above the unique complex of two common graves — Russian and German – situ­ated next to each other, and symbolizing reconciliation of the Russian and German peoples over the victims of World War II.

In 1999 there was realized an initiative of the Russian and British public supported by the governments of both countries — to set in London the Monument to Russian military and civil people who died in World War II. On May 9 in the Empire Military Museum’s Park a solemn cer­emony was held to open this monument symbolizing the common will of the Russian and British peoples to immortalize the memory of their common struggle against the fascist agression. For this work Scherbakov was awarded with the Honor Diploma by the Russian government.

In 1997 Scherbakov’s works were displayed at his personal exhibition held in the Central Artists’ House (Moscow); in 1998 another exhibition as a part of the display entitled "The Russian Estate” (the All-Russian Exhibition Center, Moscow) was held. In 1993 the sculptor’s works were displayed in Hannover (Germany), Madrid and Santadera (Spain). Some of his works belong to the State Tretyakov Gallery, the Volgograd Art Museum, the Volzhsky Municipal Gallery, some others are kept in private art collections of the British Queen and private collec­tions in England, Germany, France, Holland, the USA and China. The Governor of the Saratov region Ayatskov D. R. approved a project to set in Saratov two sculptural compositions by Scherbakov – the monuments “Student” and “Heart of the Province”.

Since 1990 10 personal exhibitions of the sculptor have been held in different Russian cities. For his participation in art displays and for his monumental compositions Scherbakov is awarded with many diplomas by regional, Russian and international organizations.